Мага: Я не езжу в краденой машине. А для меня сейчас Крым – как краденая машина

Телеведущий, режиссер и поэт Петр Мага в интервью программе «Гордон» на телеканале «112 Украина» рассказал о Закарпатье, о современной культуре и эстраде и о том, что сказал бы Ани Лорак

Гордон: В эфире программа «Гордон», и сегодня мой гость – поэт, телеведущий, режиссер и сценарист Петр Мага.

Добрый вечер. Ты скучаешь по своей малой родине, Закарпатью? Чем для тебя есть Закарпатье?

Мага: Для меня Закарпатье – это село из 37 домов. Вокруг Закарпатья всегда было немного лжи. Тогда когда Закарпатью будто бы давали возможность выбирать, быть с Советской Украиной или не быть, то тогда люди голосовали за то, чтобы остаться в составе Чехии, потому что при чехах они жили лучше. Я – бешеный патриот Украины, но надо просто сказать, что у нас очень плохой край в смысле работы. В Чикаго первыми поселились закарпатцы, потому что в Закарпатье всегда не было работы. Сейчас в Закарпатье вырезан весь лес, потому Закарпатье для меня это еще и боль.

— Что такое, на твой взгляд, патриотизм и что такое национализм?

— Я помню слова Ф. Раневской, что жизнь – это такая штука, затяжной прыжок: с одного места в могилу. Мы все появились из одной утробы. Мы все пойдем в одну яму. Я никогда не скажу (в религиозном плане), что я лучше, чем буддист или мусульманин. Также я никогда не разделю народы. В моем селе было 70% смешанных семей. Я радовался, что знал разные языки. Я на венгерском, словацком могу писать стихи. Я учился на венгерском факультете в театральном институте.

— За что тебе вручал грамоту С. Михалков?

— Я начал заниматься художественной самодеятельностью очень рано. Мы взяли второе место в Советском Союзе среди агитаторов – борьба с алкоголизмом, бюрократией. Это было во Львове в Доме железнодорожников, и мы проиграли только москвичам. И меня отправили получать грамоту. Михалков сказал, что мне нужно поступать в театральный, и я уже ни о чем больше думать не мог.

— Ты учился в театральном институте им. Карпенко-Карого и работал впоследствии актером в Черновицком театре им. О. Кобылянской.

— Не только. Я работал и на Левом берегу, и в Театре на Подоле. Я работал в Черновицком театре семь лет, застал там выдающихся пожилых людей, а потом застал там страшные времена. Зарплату выдавали зарезанными свиньями.

— Если бы не такие страшные времена для актеров, ты бы остался работать актером?

— Пришел молодой режиссер, все поменялось, начали играть какие-то хорошие вещи. Но власть просто парня съела и прислала нового режиссера. Я понял, что я там больше не останусь.

— Трудно было пробиваться наверх?

— Нет. Для меня г. Киев это что-то родное, мягкое. Произошло это благодаря П. Н. Зиброву, и я рад, что у меня есть такой друг и кум. Когда я пришел к нему, то мало того, что он меня забрал к себе, он поселил меня в офисе. Я девять месяцев там жил, а потом купил «убитую» квартиру. Зибров брал меня за руку и водил на все «тусовки». Там он меня знакомил с певцами и говорил им, что я могу написать хорошие песни. Благодаря ему прошел период такого «стряхивания провинциализма». Я очень быстро понял, чем и как живет Киев, и, в принципе, чем люди круче, тем они проще. Богдан Сильвестрович Ступка после какого-то вечера, который я вел, подошел ко мне и сказал, что хотел бы мне сделать трепанацию черепа, чтобы поцеловать мой мозг.

— Ты автор многих песен украинских исполнителей. Украинская культура, на твой взгляд, провинциальна или нет?

— Ни в коем случае. Если посмотреть на российскую культуру, то там все сделали наши. Над всеми передовыми аранжировками у Пугачевой работали братья Гадюкины. Просто наша культура другая, и слава Богу. Почему французы ни на кого не похожи? Они националисты в очень хорошем смысле этого слова. И у них квотирование. Есть песни-террористы. Это ужас. Сейчас эти шлягеры остались там, они сюда не проникают. А мне сейчас нравятся вещи, которые делает А. Мирзоян. Есть очень много интересных людей. Надо развивать свое.

— То, что российских певцов не пускают сейчас в Украину, дало толчок к развитию украинской эстрады?

— Я думаю, что дало, только мне это все не нравится. Я считаю, что российские певцы как явление должны были исчезнуть через голосование наших людей ногами. А я уверяю, что если бы приехал сейчас С. Михайлов, то «Украина» была бы набита людьми. Но появился О. Винник – молодой, интересный, воспитанный Германией, с хорошими песнями. На любителя. Но женщинам нравится, зал набивается. Выпала ниша – занята нашими артистами, я тому только рад.

— То есть ты бы пускал российских артистов в Украину?

— Я бы разобрался с тем, кто и как подписывал письма, потому что мне лично обидно за Ю. Башмета. Меня искренне удивила Лолита Милявская. Где она увидела «бандеровцев», которые избили ее маму в центре Киева? Они несут солидарную ответственность с В. В. Путиным. Я дружу с одним президентом – В. А. Ющенко, и считаю, что он был на своем месте, потому что он пока единственный президент, который формировал нацию. То, что его обзывали последними словами, но ни за кем не приходил чувак с пистолетом, – это его самая большая заслуга. И то, что сейчас люди у нас в большинстве своем чувствуют себя свободными, это все началось с В. А. Ющенко. Когда он был президентом, я ни разу не был рядом с ним. Когда он перестал быть – я начал общаться.

— Есть ли у украинского государства патриотическое отношение к украинским артистам? Нужны ли артисты государству?

— У части людей есть. Но вообще надо говорить об общем уровень. Он очень скверный. Все равно у нас слушают шансончик.

— Нужны языковые квоты на украинскую музыкальную продукцию?

— Нужны обязательно. 26 лет прошло, выросло поколение людей, которые уже своих детей родили. И ничего. Я, как человек, который учился в русской школе, как человек патологически грамотный в русском языке, не могу слышать, как Киев говорит по-русски. Я не могу слышать, как Луганск, Донецк… Наши артисты пока не нужны народу нашему. Для меня является личным оскорблением, что к Т. Петриненко не пришли люди на первый концерт во дворец «Украина». Т. Петриненко – удивительно талантливый человек, и он очень много сделал в свое время для украинской песни.

— Как ты относишься к украинским певцам, которые гастролируют по России?

— Когда-то думал: Бог им судья. Пока не увидел, как в село привезли пацаненка, разорванного по диагонали фугасом. Я ездил в Москву, и не раз, работать, потому что в такой структуре, как «Газпром», в первой десятке лиц пять наших. И меня часто приглашали. Я был там ведущим: на украинском языке, в вышиванке, с анекдотами про москалей. Я летал туда бизнес-классом, жил в шикарном люксе, и гонорар мой был примерно в 2,5 раза больше, чем в Украине. Но как только это началось – баста. Меня и в Крым звали неоднократно, потому что там остались друзья, светлые, хорошие люди. Элементарные вещи – на юбилей поехать. Но я не езжу в краденой машине. А для меня сейчас Крым – как краденая машина. Я не могу.

— Если ты встретишься с А. Лорак, что ты ей скажешь?

— Я с ней никогда не общался. Мне не о чем с ней говорить. Бог дал ей очень хороший голос, хорошие внешние данные, а обо всем остальном умолчу. У меня «болит» Тая, потому что я знаю, что она очень хороший человек. В свое время они попали в сладкое окружение людей, которые вдруг им показали, что можно жить иначе. Снимать с себя ответственность за то, что Тая «стоила» вот столько, а потом спела с Басковым и начала «стоить» вот столько, потому что теперь она же из Москвы выступает… Но разве не мы прогибалась перед Москвой?

— С Украиной сейчас все в порядке?

— Нет. Как по мне, коррупция устремилась стремительными потоками в одни и те же руки. Украина все время наступает на одни и те же грабли, потому что носит их с собой. Я ездил по Канаде, и для меня это был шок, потому что Канада очень похожа на Украину, только с евроремонтом. Если каждый уберет у себя в подъезде, то у нас будет Канада. У нас всегда должен быть поводырь, который должен куда-то кого-то вести. Мне не нужен поводырь. Я привел все в порядок вокруг себя и создал свою жизнь. Пусть каждый создаст свою жизнь, и тогда произойдет чудо.

— Что ты думаешь об украинском политикуме?

— Я всегда сравниваю с первым созывом ВР. Они сражались со старой партийной номенклатурой, они стонали от восторга, когда заносили украинский флаг в ВР впервые. Там были академики, бывшие политзаключенные, преподаватели. Кто сейчас?

— Хоть кто-то из украинских политиков тебе нравится?

— За свою прагматику, жесткость, умение систематизировать мне нравится В. И. Балога. Многие рассказывают, что он «хозяин» Закарпатья. Пусть посмотрят, что он сделал там, где он хозяйничает. Я очень люблю людей, которые, приходя туда, где нагажено, сразу начинают вокруг себя сажать цветы. Куда бы Балога ни пришел – он начинает с того, что ремонтирует все вокруг. Он перфекционист.

— Очень многие узнали о тебе впервые именно по программе  С. Шустера. Ты скучаешь по нему и по этой программе?

— Шустер уехал домой. Он пишет книгу в Италии. Я ждал до последнего момента, что у нас что-то восстановится. Я скучаю по нему, потому что он, по сути своей, очень интересный человек. В чем-то несчастен, в чем-то счастлив. Иногда слишком жесткий, но с ним никогда не было скучно. 11 лет я пробыл рядом. Я не могу сказать, что мы были друзьями и ходили друг к другу в гости. Когда он приходил ко мне в гости, это всегда смешно заканчивалось. Однажды он немного выпил и купил у меня кота за 50 грн, а на следующее утро не мог понять, откуда тот у него взялся. Он такой человек… немножко неприспособленный к жизни. Но, по сути своей, очень хороший, и сам этого боится.

— Ты часто ездишь с киевским «Динамо» за границу. Это любовь навсегда?

— Да.

— У тебя очень много хороших, светлых и умных стихов, песен.

— Из того, что влепило по голове самому, – это мое сотрудничество с О. Билозир («Черный цветок», посвященный вдовам). Это раз. А второе – единственная песня, которую один из телеканалов не пустил в эфир, потому что там есть такие слова: «Не заробляйте, хлопці, на війні, немає в світі більшого цинізму».

— Стихотворение напоследок?

— Большинство украинских политиков – полова. У меня есть такое стихотворение – «Полова».